Нефть по 100, дизельный голод и пустые резервы: почему новый виток конфликта на Ближнем Востоке грозит мировой экономике шоком

Мировые цены на нефть устремились к отметке в 100 долларов за баррель на фоне новой эскалации боевых действий на Ближнем Востоке.

Возобновление военных действий между США и Ираном практически парализовало движение танкеров через Ормузский пролив. Одновременно с этим йеменские хуситы, союзники Тегерана, вступили в борьбу, нанося удары по танкерам в Красном море и установив военно-морскую блокаду Саудовской Аравии в Баб-эль-Мандебском проливе у входа в Персидский залив — втором по значимости маршруте для энергетических поставок после Ормуза. В совокупности на эти две артерии приходится около четверти мировых поставок нефти.

В четверг фьючерсы на мировую эталонную нефть марки Brent достигали 102 долларов за баррель, прежде чем закрыться чуть ниже — на уровне 100,69 доллара. Это самый высокий показатель закрытия для Brent с 22 мая. Хотя в пятницу котировки Brent опустились ниже 100 долларов, по итогам недели рост составил более 12%, а по сравнению с уровнем на момент начала иранского конфликта в феврале нефть подорожала почти на 40%.

Президент США Дональд Трамп пообещал Ирану и хуситам «серьезное военное наказание» после ударов в Красном море, предупредив, что Тегеран понесет прямую ответственность за действия группировки. Эти заявления усилили ожидания более масштабного военного ответа. Аналитики по всему миру предупреждают о новых ценовых скачках, поскольку ключевые центры нефтедобычи и маршруты поставок все глубже погружаются в пучину войны.

Goldman Sachs прогнозирует, что в четвертом квартале цена Brent может превысить 120 долларов за баррель и составить в среднем 100 долларов в следующем году, если перебои с транзитом через проливы сохранятся до 2027 года. При этом потенциал роста усилится в случае затяжных проблем в Баб-эль-Мандебском проливе и Суэцком канале. По оценкам JPMorgan, каждый дополнительный месяц перебоев с поставками может прибавлять к цене Brent от 7 до 8 долларов за баррель, что поднимет среднемесячные цены примерно до 114 долларов, если disruptions продлятся три месяца.

Нефть уже брала планку в 100 долларов — почему сейчас стоит бить тревогу?

Сразу после начала конфликта и блокировки Ормузского пролива Brent взлетела до четырехлетнего максимума в 126,41 доллара к концу апреля. Американский эталон West Texas Intermediate (WTI) в марте также приблизился к 120 долларам за баррель.

Тот скачок породил страхи перед худшим сценарием, при котором цены на нефть могли бы взвинтиться, нанеся тяжелейший урон глобальной экономике. Многие аналитики, энергетические экономисты и даже сам Трамп предупреждали, что затяжной тупик или прямые атаки на энергетическую инфраструктуру Персидского залива способны отправить котировки в «неизведанные дали» выше 200 долларов за баррель, вызвав безудержную инфляцию, рост ставок, панические очереди на заправках и резкое замедление мирового экономического роста. Международное энергетическое агентство (МЭА) назвало тот конфликт самым серьезным вызовом глобальной энергетической безопасности за всю историю.

Однако катастрофический сценарий тогда не реализовался. К июню цены стабильно отступали, в итоге упав даже ниже 70 долларов. Снижение последовало за временным меморандумом о прекращении огня между США и Ираном и возобновлением движения танкеров через Ормуз. Этому также способствовали масштабное международное высвобождение стратегических резервов нефти и резкое падение мирового спроса, особенно в Китае.

Это отступление цен, однако, могло породить ложное чувство самоуспокоенности. Похоже, даже Трамп отказался от прежней привычки успокаивать рынки заявлениями о скорой сделке. Проблема в том, что сейчас рынок испытывает гораздо большее напряжение, поскольку предыдущее вскрытие резервов оставило куда меньшую «подушку безопасности».

Главное, что удержало цены от выхода из-под контроля в первой фазе боевых действий, — это готовность стран тратить запасы. Еще 11 марта 32 страны-члена МЭА единогласно одобрили изъятие из хранилищ 400 миллионов баррелей нефти и нефтепродуктов. Из них США обязались выделить 172 миллиона баррелей.

Вопрос теперь в том, сколько пространства осталось для еще одного экстренного выпуска. Стратегический нефтяной резерв США (SPR) в настоящее время составляет примерно 311 миллионов баррелей — это самый низкий уровень с 1983 года. Представитель Министерства энергетики США ранее в этом месяце сообщил MarketWatch, что технически возможно истощить SPR примерно до 70 миллионов баррелей. Однако большинство аналитиков с Уолл-стрит и нефтетрейдеров традиционно считают практическим нижним пределом отметку в 250-300 миллионов баррелей. Ниже этого диапазона давление внутри соляных каверн падает, и выкачивать нефть на НПЗ во время кризиса становится значительно медленнее и сложнее.

Все это означает, что у США остается ограниченная возможность маневра, чтобы компенсировать дефицит дополнительными баррелями.

Тем временем МЭА еще в мае предупреждало, что коммерческие запасы нефти и запасы в плавучих хранилищах также стремительно тают, оставляя лишь несколько недель предложения. И это при том, что в кризис февраля рынок входил с существенным профицитом и высокими коммерческими запасами.

«Поскольку вероятность наземной войны, кажется, растет с каждым днем, а движение танкеров ограничено через две самые оживленные «бутылочные горловины» в мире, сырая нефть внезапно оказывается на расстоянии удара от четырехлетнего максимума в 126,41 доллара, а мировая экономика сжигает запасы так быстро, что в итоге останется на голодном пайке», — заявил Reuters Боб Йогер, директор отдела энергетических фьючерсов Mizuho.

Функционирование при критически низких запасах практически не оставляет мировой экономике резервов для покрытия любой неожиданной аварии. Даже относительно скромный сбой — такой как крупный пожар на НПЗ или новый удар беспилотников по энергообъектам — может быстро спровоцировать панические закупки и очередной резкий скачок цен.

О чем сигнализирует высокая маржа нефтепереработки

Еще один признак того, что глобальный рынок нефти натянут как струна, — это резкий рост маржи переработки. В отрасли этот показатель известен как «крэк-спред», и он отражает прибыль, которую нефтепереработчики получают, превращая сырую нефть в такие продукты, как бензин, дизельное и авиационное топливо. Проще говоря, это разница между стоимостью нефти и стоимостью произведенных из нее нефтепродуктов.

Хотя маржа переработки тесно связана с ценами на сырую нефть, в первую очередь она зависит от баланса спроса и предложения на готовые продукты. Спрэды, как правило, расширяются, когда запасы топлива становятся дефицитными, даже если нефть и без того дорога. Когда правительства и коммерческие операторы начали расходовать запасы бензина, дизеля и авиакеросина, чтобы справиться с последствиями иранской войны, глобальные резервы нефтепродуктов сократились, отправив маржу переработки к рекордным или околорекордным уровням.

Эталонный в США спрэд 3-2-1 — то есть маржа от переработки трех баррелей нефти в два барреля бензина и один баррель дизеля — недавно поднялся почти до 70 долларов за баррель, что является рекордом и почти втрое превышает нормальный уровень. В Северо-Западной Европе маржа переработки достигла сезонных максимумов вблизи отметки в 30 долларов за баррель. Европейские крэк-спреды на дизельное топливо подскочили примерно до 65 долларов за баррель, сигнализируя об острой нехватке топлива, используемого в промышленности и большегрузном транспорте.

Всплеск маржи переработки также способен создавать петлю обратной связи, удерживающую цены на высоте. Высокие спрэды, вызванные дефицитом, побуждают НПЗ работать на полную или почти полную мощность, тем самым дополнительно увеличивая спрос на доступные объемы нефти. Возникающая в результате конкуренция за сырье помогает удерживать высокие цены на нефть, даже когда заводы прилагают усилия, чтобы смягчить нехватку бензина, дизеля и авиатоплива.

Что происходит с дизелем?

Morgan Stanley недавно предупредил, что европейские запасы дизеля приближаются к многолетним минимумам. В то время как ближневосточный кризис еще больше затянул гайки с предложением, рынок также испытывал давление после того, как Россия ввела ограничения на экспорт дизеля для защиты внутреннего рынка из-за украинских атак беспилотников на НПЗ.

Согласно последним данным Управления энергетической информации США (EIA), американские запасы средних дистиллятов, включающих дизель и печное топливо, примерно на 10% ниже среднего сезонного показателя за пять лет. Тем временем запасы в стратегически важных узлах за пределами Персидского залива, включая нефтяной терминал Фуджейра в ОАЭ, резко упали в годовом исчислении, поскольку трейдеры расходовали резервы для обхода перебоев в районе Ормуза.

В результате средняя розничная цена дизельного топлива в США превысила 5,13 доллара за галлон по сравнению с базовым довоенным уровнем в 3,53 доллара. Средние цены на дизель в ЕС выросли примерно до 1,84-1,93 евро за литр.

Дизель — это основа грузового транспорта, тяжелой промышленности и сельского хозяйства. Когда предложение сокращается, а цены растут, транспортные компании перекладывают возросшие расходы на топливо на ритейлеров, что приводит к удорожанию всего — от одежды и электроники до продуктов питания.

Сельское хозяйство находится в особенно уязвимом положении. Тракторы, комбайны, ирригационные насосы и другая фермерская техника работают в основном на дизеле, а это означает, что подорожание топлива увеличивает расходы на посевную, уборку и транспортировку урожая, создавая дополнительное давление на цены на продовольствие.

А что с авиатопливом?

Хотя мировые цены на авиационное топливо отступили от весенних пиков, они остаются крайне волатильными из-за низких запасов и высокой маржи переработки, в целом следуя тому же тренду, что и дизель. Эти два вида топлива тесно связаны, поскольку оба производятся из одной и той же фракции нефтяного барреля, что вынуждает их конкурировать за ограниченные мощности НПЗ.

Когда иранская война впервые отправила цены на авиакеросин в космос, нефтепереработчики старались максимизировать выпуск авиатоплива, что помогло избежать немедленного дефицита в Европе и США, но дорогой ценой — запасы бензина и дизеля сократились еще сильнее.

Структурные резервы авиатоплива в Европе, по недавним расчетам Reuters, упали до уровня менее чем месячного предложения. Это заставляет авиакомпании работать практически без страховочного буфера, вынуждая некоторые из них сокращать или менять маршруты рейсов на фоне сохраняющейся ценовой нестабильности.

Средняя мировая цена на авиатопливо по состоянию на 17 июля составила 149,40 доллара за баррель, что на 17,6% выше, чем неделей ранее, согласно данным мониторинга цен IATA. Однако, поскольку НПЗ могут регулировать выпуск между дизелем и авиакеросином, глобальный дефицит дизеля, скорее всего, будет все чаще отвлекать мощности в пользу дизельного производства, где норма прибыли выше. Поскольку топливо обычно является самой крупной статьей операционных расходов авиакомпаний, перевозчики, в свою очередь, переложат эти возросшие издержки на пассажиров через повышение тарифов и топливные сборы.

Насколько это выгодно России?

Первая фаза американо-иранской войны, взвинтившая мировые цены на нефть, также подняла стоимость российской экспортной нефти Urals примерно с 55 до пиковых 125 долларов за баррель в начале апреля. В результате ежемесячные доходы России от углеводородов, на которые приходится около пятой части поступлений федерального бюджета, взлетели с 393 миллиардов рублей в январе до 855,6 миллиарда рублей (10,9 миллиарда долларов) в апреле. По оценкам аналитиков, в период с марта по июнь конфликт принес Москве дополнительно около 1,18 триллиона рублей энергетических доходов.

Хотя апрельские поступления поначалу не оправдали ожиданий из-за крупных государственных субсидий, направленных на защиту внутреннего топливного рынка, в мае и июне доходы резко восстановились. К маю нефтегазовые доходы подскочили почти на 39% в годовом исчислении, а резкий рост поступлений от налога на добычу полезных ископаемых (с привязкой к прибыли за второй квартал) еще больше увеличил эту прибыль.

Неожиданная финансовая удача предоставила правительству больше бюджетной гибкости, позволив Кремлю отменить запланированное 10-процентное сокращение расходов на нечувствительные сектора и возобновить покупку иностранной валюты для пополнения Фонда национального благосостояния.

После июньского отступления цены на Urals на этой неделе вновь поднялись примерно до 84,26 доллара на фоне последней эскалации. По оценкам, в июле нефтегазовые доходы России вырастут примерно на 60% в годовом выражении.

Хотя удары украинских беспилотников по российским НПЗ сократили объемы переработки и привели к росту оптовых цен на топливо, устойчиво высокие цены на нефть, как ожидается, все равно принесут России общую выгоду. Сырую нефть, которую невозможно переработать на поврежденных заводах, можно перенаправить на экспортные рынки. Индия и Китай продолжают закупать рекордные объемы российской нефти, поставляемой морем.

При подготовке статьи использовались данные и аналитические материалы агентств Reuters, MarketWatch, отчеты Goldman Sachs, JPMorgan, Morgan Stanley, Международного энергетического агентства (МЭА), Управления энергетической информации США (EIA), а также данные мониторинга цен Международной ассоциации воздушного транспорта (IATA).