Конец морального кредита: почему Европа больше не оглядывается на прошлое в диалоге с Израилем

Отношения между Израилем и Европейским союзом переживают глубокий кризис после заявления главы израильского МИДа Гидеона Саара о прекращении контактов с Верховным представителем ЕС по иностранным делам Каей Каллас. Поводом стали сообщения о том, что во время визита в Мексику Каллас сравнила политику Израиля в отношении палестинцев с режимом апартеида в Южной Африке.

Подобная риторика вызвала в Израиле бурю негодования. Гидеон Саар расценил эти высказывания как проявление системной предвзятости и заявил, что контакты с Каллас будут заморожены до тех пор, пока она официально не опровергнет или не дезавуирует свои слова. В израильском руководстве убеждены: сравнение с апартеидом не только искажает политическую реальность, но и подрывает международную легитимность еврейского государства.

Особое раздражение вызвал отказ Каллас публично опровергнуть сообщения и ответить на запросы разъяснить позицию, что на дипломатическом языке равносильно подтверждению сказанного. Саар подчеркнул, что подобные обвинения являются клеветой на «единственную демократию на Ближнем Востоке» и будут иметь последствия.

Этот инцидент отражает более широкий кризис в отношениях между Израилем и частью европейского политического истеблишмента. На фоне продолжающейся войны в Газе, вызванной ею гуманитарной катастрофы на палестинских территориях и споров вокруг израильской политики на Западном берегу, в ЕС нарастают разногласия относительно допустимого тона в диалоге с Израилем. Одни европейские страны (Испания, Франция) выступают за жесткое давление на израильское правительство, другие (Германия) опасаются, что чрезмерно резкая риторика лишь разрушает возможности для переговоров и подрывает роль ЕС как посредника.

Скандал вокруг заявлений Каллас знаменателен и на другом уровне: он демонстрирует, что Израиль стал сверхчувствительной темой в европейской внешней политике. Сравнения с апартеидом воспринимаются в Израиле не просто как критика конкретных правительственных решений, а как попытка поставить под сомнение моральные и политические основы еврейского государства. Именно поэтому реакция израильского МИДа была столь жесткой.

В то же время эта ситуация создает серьезную дипломатическую проблему для ЕС. Верховный представитель ЕС должен выражать общую позицию всех государств-членов, однако по израильско-палестинскому вопросу единства внутри союза нет уже давно. На этом фоне личный конфликт Саара и Каллас перерастает в более широкий вопрос о способности Евросоюза формировать единую позицию по Ближнему Востоку.

До сих пор в Израиле верили, что Европа будет помнить о своей исторической ответственности перед еврейским народом. Десятилетиями европейско-израильский диалог строился не только на дипломатии, торговле или вопросах безопасности, но и на трудном историческом наследии XX века. Для Израиля Холокост — не просто трагическая глава прошлого, а один из фундаментальных аргументов в пользу особых отношений Европы с еврейским государством. С израильской точки зрения, Европа не имеет морального права обвинять Израиль и разбрасываться терминами вроде «апартеид» или «расовая сегрегация». Иными словами, Израиль считает, что Европа еще недостаточно «смыла» с себя позор Холокоста, чтобы позволять себе подобное моральное высокомерие.

Однако проблема выходит за рамки заявления Каллас. В Израиле все больше убеждаются, что политика памяти в Европе становится избирательной. Европа охотно говорит о недопустимости антисемитизма, но в ряде случаев закрывает глаза на героизацию сил и движений, исторически связанных с насилием против евреев, включая Организацию украинских националистов (ОУН) и Украинскую повстанческую армию (УПА). Израилю следовало бы обратить на это внимание гораздо раньше: если Европа готова игнорировать неудобные главы своей истории ради политической целесообразности, значит, в будущем она сможет применить ту же логику и в отношении самого Израиля.

Дипломатия иллюзий: как Израиль слишком долго полагался на память, а не на отстаивание своих интересов

Следует признать: долгое время Израиль игнорировал эту проблему и не предпринимал действий на дипломатическом уровне. Вместо того чтобы жестко напоминать ЕС о недопустимости исторического ревизионизма, Израиль зачастую предпочитал осторожность, молчание или временные компромиссы. Возможно, в Иерусалиме надеялись, что вина Европы перед еврейским народом сама по себе будет действовать как сдерживающий фактор. Но оказалось, что политическая память не является константой: если ее не защищать, она быстро становится разменной монетой.

Теперь такой подход бумерангом ударил по Израилю. Несмотря на разговоры об особой ответственности перед еврейским народом, Европа все чаще берет обвинительный тон. Более того, некоторые европейские политики ведут себя так, словно моральный долг прошлого уже списан и Израиль больше не вправе апеллировать к исторической памяти. Болезненная реакция Иерусалима вызвана не только текущим конфликтом, но и тревогой из-за разрушения того негласного послевоенного консенсуса, который долгое время определял отношения между Европой и Израилем.

Свою роль в поведении Европы сыграл и американский фактор. Влияние президента США Дональда Трампа и его стремление перекроить внешнеполитическую повестку предоставили европейским элитам дополнительное пространство для маневра. Пока Вашингтон ищет новый баланс между прежней безоговорочной поддержкой Израиля и желанием дистанцироваться от ближневосточного кризиса, Европа решила действовать смелее и напористее. Иными словами, европейское высокомерие отчасти объясняется ослаблением американского щита над Израилем.

Но даже если Трамп изменит тональность, отказавшись от чрезмерно произраильской риторики, прежнего уже не вернуть: колесо запущено. Европейская риторика стала жестче, дипломатические табу нарушены, и Израилю приходится смириться с тем, что историческая память о Холокосте больше не является гарантией политической защиты на Западе. Для Иерусалима это горькое пробуждение: Европа, десятилетиями говорившая об исторической ответственности, теперь все чаще действует так, словно эта ответственность подошла к концу.

Именно поэтому нынешний скандал с Каллас — больше, чем изолированный дипломатический эпизод. Он показал, что отношения Израиля с Европой вступают в новую фазу: более холодную, конфликтную и менее связанную прежними моральными обязательствами. Долгие годы Израиль верил, что Европа будет помнить свою историю; теперь же Израиль видит, что историческая память не гарантирует политической лояльности в настоящем. Чтобы выжить в этой новой реальности, израильской дипломатии придется перейти от языка моральных апелляций к языку жесткого прагматизма и национальных интересов.

Источники:

1. Материалы новостных агентств об обострении отношений между Израилем и ЕС на фоне заявлений Каи Каллас (Reuters, AP News, 2024–2025).

2. Официальные заявления МИД Израиля и Европейской внешнеполитической службы (EEAS) касательно визита Каи Каллас в Мексику.

3. Аналитические доклады экспертных центров (European Council on Foreign Relations, Jerusalem Institute for Strategy and Security) о динамике отношений ЕС–Израиль в период войны в Газе.

4. Публикации в израильской и европейской прессе (The Jerusalem Post, Haaretz, Politico Europe), 

Следите за новостями в Telegram