Смена курса или тактический манёвр: США снова спорят о судьбе режима в Тегеране

Элементы администрации президента Дональда Трампа вновь оказались в эпицентре ожесточённых дебатов относительно того, должна ли Соединённые Штаты официально поддерживать свержение правительства Ирана. Этот вопрос обрёл новую остроту на фоне возобновления интенсивных боевых действий в регионе. Согласно недавнему анализу, опубликованному колумнистом Financial Times Гидеоном Рахманом, обсуждаются не только поощрение внутренних восстаний, но и возможное возрождение планов по вооружению иранских оппозиционных группировок, включая курдские фракции, которые на протяжении десятилетий ведут борьбу с Тегераном.

Срочность данной дискуссии придаёт тот факт, что США возобновили массированные удары по военным объектам Ирана. В то время как одни чиновники настаивают на том, чтобы давление оставалось узконаправленным и служило исключительно целям обеспечения безопасности судоходства в Ормузском проливе, другие выступают за расширение миссии. Их цель — использовать военный импульс для подрыва стабильности исламской республики изнутри, превратив ограниченную операцию в стратегию по смене политического режима.

Для Дональда Трампа этот выбор становится судьбоносным: либо продолжать использовать комбинацию военной и экономической блокады для вынуждения Тегерана к уступкам по ядерной программе и региональному влиянию, либо сделать ставку на помощь иранскому народу в свержении теократической власти. Однако президент, судя по его заявлениям во вторник, не закрывает дверь для дипломатии. Он сообщил журналистам, что Иран отчаянно ищет закулисных переговоров, поскольку «несёт огромные потери». В своей резкой манере Трамп подчеркнул: «Честно говоря, они ещё ничего не видели. Мы были добрыми». Эти слова указывают на то, что Кремлёвская тактика «кнута и пряника» остаётся в силе, даже несмотря на то, что некоторые его советники, по слухам, проталкивают более радикальный сценарий.

Тем временем Центральное командование ВС США (CENTCOM) подтвердило, что нанесло очередную серию ударов по командным центрам иранской армии, системам ПВО, а также по пусковым установкам беспилотников. Официальная цель миссии, как заявил госсекретарь Марко Рубио, — защита глобальной торговли и свободы судоходства. Госсекретарь настаивает на том, что расширение задач не входит в текущий мандат. Однако эксперты отмечают, что грань между тактической обороной и стратегическим подрывом режима размывается.

Аналитики предупреждают, что даже если смена режима не является прямой военной задачей, она остаётся долгосрочной политической целью. Ричард Голдберг, старший советник аналитического центра Foundation for Defense of Democracies, в беседе с Fox News Digital пояснил: «Обрушение режима остаётся целью с использованием всех видов национальной мощи, но прямо сейчас это не выглядит как формальный военный приказ. Это скорее «Проект Свобода» в действии, сосредоточенный на проливе». При этом он допустил, что исключением могут стать стратегические объекты, такие как ядерный комплекс под горой Пикакс (Pickaxe Mountain) близ Натанза, который, по подозрениям американской разведки, может быть связан с запрещёнными военными ядерными разработками.

Ключевой проблемой для Вашингтона остаётся вопрос: «Кто придёт на смену?» Иранская оппозиция остаётся глубоко фрагментированной. Внутри страны действуют монархисты, этнические движения, светские активисты и левые организации, которые не могут прийти к единому мнению о будущем устройстве страны. Поддержка курдских вооружённых формирований на границе с Ираком, которую, по данным The Wall Street Journal и The Washington Post, Белый дом рассматривал в марте, сулит тактические выгоды. Однако эти группы раздроблены, уязвимы для контрударов и не имеют достаточной поддержки внутри самой Исламской республики, чтобы стать ядром нового правительства.

Маджид Гли, президент Американского курдского комитета, отмечает сдвиг в восприятии: «То, что происходит сейчас, — это не просто рутинные стычки на границе. Это глубокая операция. Изменилось восприятие слабости Ирана — они стали меньше бояться режима». Тем не менее, эти операции, как бы глубоко они ни проникали, пока не переросли в полномасштабное восстание.

Таким образом, администрация сталкивается с той же дилеммой, что и её предшественники: широкое недовольство аятоллами не равняется наличию жизнеспособного и единого политического альтернативного центра. Пока Трамп балансирует между жёсткостью и готовностью к диалогу, его советники пытаются понять, сможет ли внешнее давление действительно привести к внутреннему взрыву — или же оно лишь законсервирует режим на годы вперёд, сделав его ещё более агрессивным.

На этом фоне ООН выражает обеспокоенность, что Иран, в ответ на удары, может прибегнуть к тактике повреждения водной, энергетической и транспортной инфраструктуры соседних государств, что приведёт к гуманитарной катастрофе в регионе. Будущее покажет, выберут ли США путь целенаправленного истощения или же решатся на исторический эксперимент по принудительной смене власти, рискуя погрузить Ближний Восток в пучину затяжного хаоса.

Источники, использованные в статье:

1. Анализ Гидеона Рахмана (Financial Times, 21 июля 2026 г.).

2. Заявления президента Дональда Трампа для прессы (21 июля 2026 г.).

3. Комментарии госсекретаря Марко Рубио (Joint Base Andrews, 20 июля 2026 г.).

4. Данные Центрального командования ВС США (CENTCOM) о ходе операции.

5. Материалы The Wall Street Journal и The Washington Post о контактах с курдскими группами (март 2026 г.).

6. Мнение Ричарда Голдберга (FDD) для Fox News Digital.

7. Интервью Маджида Гли (президент American Kurdish Committee) для Fox News Digital.

8. Сообщения ООН о возможных ответных мерах Ирана по отношению к инфраструктуре региона.

Следите за новостями в Telegram