Плата за перемирие: Вашингтон хочет пустить замороженные активы Ирана на восстановление арабских союзников

Администрация Дональда Трампа намерена перенаправить замороженные иранские активы на восстановление энергетической и иной инфраструктуры, поврежденной ответными ударами Тегерана по арабским государствам Персидского залива, где размещены военные базы США. Об этом сообщают Bloomberg и CBS News со ссылкой на источники в американском правительстве.

По данным CBS, Министерство финансов США планирует задействовать «все доступные правовые механизмы», чтобы сделать иранские средства доступными для ремонта и восстановления ущерба, который может быть нанесен Тегераном в будущем. Как пояснил источник, знакомый с позицией министра финансов Скотта Бессента, речь идет о выработке принципиально нового подхода к судьбе арестованных активов.

Bloomberg, в свою очередь, уточняет, что Бессент поручил подчиненным оценить текущую ситуацию у союзников в регионе и запросить всеобъемлющие сметы ущерба, нанесенного с начала конфликта. Издание отмечает, что в ведомстве рассматривают возможность покрытия за счет иранских средств не только будущих, но и уже понесенных потерь, которые Вашингтон приписывает проиранским группировкам.

Эта инициатива всплыла на фоне того, что непрямые переговоры между Вашингтоном и Тегераном зашли в тупик. Камнем преткновения стало требование Ирана предоставить доступ к замороженным фондам. Мохсен Резаи, военный советник верховного лидера аятоллы Моджтабы Хаменеи, в пятницу дал понять, что судьба сделки напрямую зависит от разблокировки 24 миллиардов долларов. «Это наши собственные деньги, а не американские», — заявил Резаи в интервью CNN, назвав это требование проверкой доверия к президенту Трампу.

Заместитель министра иностранных дел Ирана Казем Гарибабади в беседе с Mehr News Agency обрисовал конкретный график: Тегеран настаивает, чтобы как минимум 12 миллиардов долларов были разморожены немедленно после подписания меморандума о взаимопонимании с США, тогда как оставшаяся сумма должна быть переведена в срок, «не превышающий одного-двух месяцев». Подобная срочность, по мнению аналитиков, может свидетельствовать о критической нехватке ликвидности в иранской экономике после месяцев военной кампании.

Конфликт в регионе разгорелся с новой силой после того, как США и Израиль начали совместную атаку на Иран 28 февраля. До середины марта стороны в целом воздерживались от прямых ударов по нефтегазовой инфраструктуре, опасаясь спровоцировать глобальный энергетический кризис. Однако это негласное табу рухнуло, когда Израиль нанес удар по крупнейшему в мире газовому месторождению «Южный Парс», выведя из строя 12% иранской газодобычи.

Ответ Тегерана последовал незамедлительно: иранское руководство объявило, что энергетические объекты в арабских странах Залива, принимающих американские войска, отныне становятся «прямыми и законными целями». В ходе последовавшей череды ударов возмездия значительный урон понесли энергетические объекты Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейта и Бахрейна. Маховик эскалации удалось остановить лишь в апреле, когда при посредничестве Пакистана вступило в силу соглашение о прекращении огня.

По неподтвержденным данным, ради того чтобы усадить Тегеран за стол переговоров в Исламабаде, Вашингтон якобы пообещал разморозить часть средств, однако публично администрация назвала требования Ирана категорически неприемлемыми.

Ситуация осложняется внутриполитическим наследием для Трампа, который неоднократно жестко критиковал своего предшественника Барака Обаму за якобы тайную передачу Ирану миллиардов долларов наличными в рамках ядерной сделки 2015 года. Демонстративный выход из той самой сделки в первый президентский срок стал визитной карточкой трамповской внешней политики. Сегодняшняя дилемма ставит Трампа перед сложным выбором: согласиться на финансовые уступки, рискуя быть обвиненным в повторении ошибок Обамы, или же сохранить жесткую линию, окончательно похоронив надежды на прочное перемирие и обрекая союзников на новые разрушения без ясного источника компенсации.

Источники: Материал основан на эксклюзивных публикациях Bloomberg и CBS News от 7 июня 2026 года, а также заявлениях иранских официальных лиц в CNN и Mehr News Agency.