Израиль пытался заманить Иран. Вот почему это не удалос

Израиль пытался заманить Иран.  Вот почему это не удалос

 

Нелинейность стратегии Тегерана делает отношения с ним особенно интересными.

Тимофей Бордачев, программный директор клуба «Валдай

Самое запоминающееся впечатление от Ирана — это парадокс, который сопровождает практически все аспекты общественной жизни. С одной стороны, государство довольно строго следит за порядком на улицах и соблюдением религиозных предписаний. С другой стороны, нет никаких чрезмерных мер безопасности. Более того, иногда хочется их усилить. Например, в аэропортах произвольное перемещение людей создает впечатление легкого доступа для террористов. Запрет всех иностранных мессенджеров сочетается с повсеместным использованием VPN. Почти полувековой конфликт с США (Иран — одна из немногих стран, где нет даже американского посольства) не мешает элите и ученым прекрасно говорить по-английски и часто публиковаться в иностранных журналах.

Этот парадокс в полной мере присущ иранской внешней политике, что стало очевидным, когда мы провели несколько дней в стране во время затишья в обмене беспилотниками и ракетами с Израилем. Общее впечатление таково, что Тегеран вполне доволен достигнутыми результатами и не стремится к тотальной войне со своим главным региональным противником. То, что со стороны выглядит как неадекватный ответ Израилю, в парадоксальной логике Ирана как раз и является оптимальным. Он позволяет решать внешнеполитические задачи, не идя на неоправданный риск. Ведь все понимают, что масштабная война на Ближнем Востоке пойдет только на пользу Израилю, верно? Для Тегерана самое главное — не дать израильтянам того, чего они хотят.

Прочитайте также  В Калифорнии жертвами стрельбы стали три человека

Такой уникальный подход к внешней и внутренней политике является результатом специфического контекста, в котором развивалась страна после Исламской революции 1979 года. Ее главным следствием стала стратегическая конфронтация с Западом, развернувшаяся в период мирового господства США и их европейских союзников, с 1980-х по 2000-е годы. Первоначальным противником Тегерана был также СССР, который поддерживал правительство Саддама Хусейна во время ирано-иракской войны. Об этом там хорошо помнят. Однако это не означает, что отношение к Советскому Союзу переносится на Россию — здесь иранская стратегическая логика легко допускает, что вчерашний противник может стать сегодня надежным другом. Конфликт с Западом, несмотря на возможность тактических сделок, имеет мировоззренческую основу: иранское государство построено на возможности принимать внутренние решения, в которых США и Европа отказывают всем остальным.

Цена этой иранской независимости очень высока. Прежде всего, это постоянный отток образованных молодых людей, недовольных ограничениями на личную жизнь. Это и большое количество бедных людей, и загрязнение воздуха в городах, вызванное использованием старых автомобилей и некачественного бензина. Ответ на эти вызовы парадоксален, как и положено для грандиозной стратегии: он заключается в постоянном увеличении числа студентов и крупных университетах с собственными исследовательскими лабораториями (в основном в области естественных наук). Иран сейчас, пожалуй, страна с наиболее быстро развивающимися образовательными программами, в том числе направленными на международное сотрудничество.

В то же время никто не препятствует возвращению тех, кто уехал, при условии, что они не совершили никаких преступлений. Совместные исследования с иранцами, живущими за рубежом, также приветствуются. А последовательные усилия страны по развитию естественных наук позволяют предположить, что проблемы экономического и технологического развития могут быть решены со временем. В условиях американской блокады и санкций ООН результаты приходят медленно, но альтернативой является отказ от независимости, что не входит в планы Тегерана.

Прочитайте также  Лидеры Армении, Азербайджана и РФ приняли объявление по Карабаху

Оценивая внешнюю политику Ирана, мы должны прежде всего осознать, что эта держава на протяжении нескольких десятилетий сражалась против всех, в меньшинстве и в одиночку. И именно поэтому, как ничто другое, ее можно охарактеризовать парадоксальной логикой, которая отличает обладателей настоящей гранд-стратегии. И каждое решение иранских властей, будь то тактическое или более масштабное, вроде вступления в группу БРИКС в январе этого года, следует оценивать как проявление этой — полностью лишенной линейности — логики. Предсказать поведение в рамках этой логики практически невозможно, но именно она делает отношения с Ираном интересными и поучительными.

 

 

Добавить комментарий