Газ вместо пушек: как Алжир и Нигерия возрождают Транссахарский трубопровод и перекраивают энергетическую карту Европы

В июне 2026 года Алжир приступил к строительству своего участка Транссахарского газопровода (ТСГП) — проекта, впервые задуманного еще в 1970-х годах и ныне реанимированного на фоне энергетического кризиса в Европе. Новая энергетическая магистраль протяженностью 4128 километров должна протянуться от Нигерии через Нигер до Алжира, где уже началось строительство отрезка длиной 1210 километров.

Проект курирует алжирская государственная нефтегазовая компания Sonatrach. На церемонии закладки первого камня ее представители объявили, что трубопровод соединится с существующей газовой сетью близ Аулефа на юго-западе страны и выйдет к средиземноморским экспортным терминалам.

На фоне нынешних перебоев с поставками энергоносителей проект ТСГП выглядит крайне амбициозно. Для ЕС, который с 2022 года ищет надежные и географически диверсифицированные источники газа, этот маршрут весьма привлекателен: в случае завершения строительства он будет поставлять в Европу до 30 миллиардов кубометров газа ежегодно.

Для Алжира это попытка укрепить свой статус не только крупного поставщика, но и транзитного хаба между Западной Африкой и Средиземноморьем. Для Нигерии и Нигера — возможность получить доступ на европейский рынок по сухопутному маршруту. Важен проект и для Марокко: он дает дополнительный стимул ускорить собственный газовый мегапроект, призванный соединить Нигерию с Атлантикой и Европой в обход Алжира.

Алжир как газовая батарейка Европы

Алжир — ключевой поставщик природного газа в Европу. В 2025 году он экспортировал в ЕС около 40 миллиардов кубометров газа, обеспечив примерно 14% всего европейского газового импорта. Страна обладает отлично развитой инфраструктурой, позволяющей доставлять газ напрямую в Европу по трубам в обход уязвимых морских путей.

Поставки идут по двум газопроводам: Транссредиземноморскому (TransMed), проходящему по дну Средиземного моря в Италию, и Medgaz, тянущемуся прямо в Испанию. Сжиженный природный газ также экспортируется танкерами.

Алжир выгодно отличается от многих других поставщиков именно географическим положением и развитой инфраструктурой. Находясь вблизи Южной Европы, он имеет опыт долгосрочных контрактов и уже интегрирован в систему газоснабжения ЕС. Однако, наращивая экспорт в Европу, Алжир сталкивается и с растущим внутренним спросом: в 2025 году потребление газа в стране превысило 53 миллиарда кубометров и продолжает быстро расти из-за роста населения и промышленного развития. Новые проекты для Алжира — это возможность расширить добычу, модернизировать инфраструктуру и усилить роль транзитной страны.

Проект длиною в полвека

ТСГП — это проектируемый 4000-километровый трубопровод, который протянется от нигерийских газовых месторождений через Нигер до Алжира и подключится к существующей экспортной системе, ведущей к Средиземному морю. По некоторым оценкам, он рассчитан на транспортировку до 30 миллиардов кубометров газа в год. Общая стоимость проекта на момент запуска в 2009 году составляла около 13 миллиардов долларов.

Впервые проект обсуждался еще в 1980-х, но был отложен в долгий ящик из-за проблем с безопасностью и финансированием, а также региональной нестабильности — особенно в Нигере и северной Нигерии. Его возрождение связано с несколькими факторами: растущим спросом Европы на альтернативу российским и ближневосточным поставкам, желанием Алжира закрепить транзитную роль и ростом напряженности вокруг морских маршрутов, включая Ормузский пролив.

В июле 2009 года Алжир, Нигер и Нигерия впервые подписали межправительственное соглашение о строительстве ТСГП. Изначально трубопровод планировалось сдать в эксплуатацию к 2015 году, но сроки неоднократно переносились. В 2022 году проект возобновили, подписав меморандум о взаимопонимании в Алжире, однако в 2023 году он снова был заморожен после военного переворота в Ниамее и последовавшего разрыва дипломатических отношений между Алжиром и Нигером.

Качели с Нигером: от разрыва до 20 соглашений

В июле 2023 года военные захватили власть в Нигере. Алжир категорически отверг внешнюю военную интервенцию, в частности варианты, предложенные Экономическим сообществом стран Западной Африки (ЭКОВАС), предупредив, что это станет прямой угрозой его собственной безопасности. Алжир даже предложил стать посредником между военными и гражданскими лидерами страны, но инициатива была отвергнута.

Разрыв усугубил миграционный кризис апреля 2024 года: тогда Военный совет Нигера вызвал алжирского посла, протестуя против массовой насильственной высылки мигрантов из стран к югу от Сахары через общую пустынную границу. Отношения достигли критической точки в апреле 2025 года, когда алжирские силы сбили беспилотник, летевший из Мали. Поскольку Нигер, Мали и Буркина-Фасо к тому времени образовали Альянс государств Сахеля, Нигер и его союзники в знак солидарности отозвали послов из Алжира.

Тем не менее, осознавая свою историческую роль в Сахеле, Алжир активизировал дипломатические усилия в Нигере и Буркина-Фасо в начале 2026 года. Нигер вернул посла в Алжир, а в феврале нигерский президент Абдурахман Чиани нанес визит алжирскому коллеге, официально восстановив отношения. В ходе мартовской встречи в Ниамее страны подписали более 20 соглашений о стратегическом сотрудничестве в различных областях и договорились возобновить крупные трансграничные инициативы, включая проект ТСГП. В начале июля отношения Алжира с Мали также улучшились: страны открыли воздушное пространство для рейсов друг друга и восстановили послов.

Кто строит?

ТСГП совместно разрабатывают алжирская государственная нефтяная компания Sonatrach, Нигерийская национальная нефтяная корпорация (NNPC) и Нигерская компания нефтепродуктов (SONIDEP). Проект реализуется поэтапно и не стартует одновременно во всех трех странах.

Нигерийский участок трубопровода составит 1185 км, нигерский — 720 км, алжирский — 2424 км. В Алжире строительство отрезка длиной 1210 км началось в июне 2026 года, тогда как оставшаяся часть — это уже существующие трубы, транспортирующие газ с южных месторождений к насосным станциям и городам на севере. Строительство ТСГП в Нигерии в настоящее время находится на этапе предпроектной подготовки и планирования. Что касается Нигера, Ниамей официально подтвердил, что возведение трубопровода начнется в начале 2027 года в партнерстве с Sonatrach.

Амбициозный ТСГП в случае полной реализации соединит две газовые державы. Алжир — ведущий производитель природного газа в Африке с ежегодной добычей свыше 100 миллиардов кубометров. Нигерия обладает крупнейшими неосвоенными запасами континента — около 6 триллионов кубометров, что эквивалентно четверти резервов Катара, занимающего третье место в мире. В совокупности на эти две страны приходится более половины всей добычи и запасов природного газа Африки.

Почему этот трубопровод не только про газ

Проект ТСГП важен не только экономически, но и геополитически. Европа продолжает искать поставщиков, которые ближе, предсказуемее и меньше зависят от морских рисков, чем традиционные импортеры. ТСГП также укрепляет дипломатические связи ЕС с африканскими партнерами.

Алжирская трубопроводная модель особенно выгодна, поскольку опирается на существующую наземную и средиземноморскую инфраструктуру и не зависит исключительно от танкерных поставок СПГ. Подключаясь к газовому хабу Хасси-Рмель, ТСГП стыкуется с отлаженными экспортными маршрутами, такими как Транссредиземноморский газопровод.

Не менее важен проект и для Африки. Для Нигерии он представляет собой ворота на гораздо более широкий экспортный рынок, а для Нигера — возможность получить транзитные доходы и вложиться в инфраструктуру. Однако Нигер остается самым слабым звеном: безопасность маршрута через Сахель, где действуют многочисленные террористические группировки, — главный риск для дорогостоящего и долгосрочного проекта. То же самое можно сказать и о северной Нигерии, где обстановка остается крайне нестабильной из-за угрозы терроризма, вооруженного бандитизма и межэтнических столкновений.

Труба до Марокко: конкуренты не дремлют

ТСГП — не единственная инициатива по созданию газового коридора из Африки в Европу, набравшая обороты в последние месяцы. В апреле 2026 года глава марокканского агентства по углеводородам и горной добыче ONHYM Амина Бенхадра объявила, что межправительственное соглашение по проекту газоснабжения Нигерия-Марокко стоимостью 25 миллиардов долларов должно быть подписано в этом году, а технико-экономическое обоснование и предварительное проектирование уже завершены.

Этот проект, также известный как Африкано-Атлантический газопровод, предусматривает строительство 6900-километровой трассы с максимальной мощностью до 30 миллиардов кубометров в год. Он должен протянуться вдоль атлантического побережья Западной Африки, соединив 13 стран и подключившись к существующей газовой инфраструктуре Марокко.

Два проекта, оба берущие начало в Нигерии, но по сути движимые Алжиром и Марокко, находятся в тесной конкуренции. Они не просто соперничают за инвестиции, а предлагают Европе разные геоэнергетические возможности: ТСГП дает транссахарский маршрут и существующий экспортный хаб в Алжире, а трубопровод Нигерия-Марокко пройдет вдоль атлантического побережья Африки и обеспечит более широкую региональную интеграцию. Оба обещают до 30 миллиардов кубометров в год, но у каждого свои сроки, риски и политические партнеры.

Соперничество Алжира и Марокко в газовом секторе — часть более широкой региональной конкуренции, выходящей за пределы энергетики. Отношения между двумя странами Магриба находятся в состоянии глубокого кризиса: в 2021 году Алжир официально разорвал дипломатические отношения с Рабатом из-за территориальных споров. Общая граница закрыта с 1994 года, а конфликт уходит корнями в Песчаную войну 1963 года, вспыхнувшую после освобождения от колониализма.

Обе страны сегодня ведут ожесточенную борьбу за лидерство в регионе Магриба и за его пределами, в том числе на европейском энергетическом рынке. Для Алжира ТСГП укрепит имидж страны как главного газового моста между Африкой и Европой, а для Марокко совместный с Нигерией проект — шанс стать транзитной осью западноафриканского газового коридора и усилить свои позиции в отношениях с ЕС.

Однако оба проекта крайне капиталоемки и политически чувствительны. Инвесторов и потенциальных покупателей волнуют не только объемы добычи и спрос, но и безопасность маршрута, долгосрочные контракты, гарантии транзита и политическая стабильность в странах-участницах. Именно поэтому обе инициативы десятилетиями оставались на бумаге, и их нынешнее возрождение вовсе не гарантирует немедленного прорыва.

Тем не менее последние месяцы показали: обе газовые инициативы превратились из абстрактных идей в конкретные инфраструктурные проекты. Европа по-прежнему нуждается в газе, а нестабильность международных морских газовых маршрутов из-за войн на Ближнем Востоке и закрытия Суэцкого канала и Ормузского пролива повысила ценность трубопроводного газа и поставок на короткие расстояния. Конкуренция между Марокко и Алжиром является мощным двигателем развития проектов с обеих сторон, хотя и не гарантирует создания устойчивой инфраструктуры в будущем.

Впрочем, скорость реализации не стоит переоценивать. Даже при благоприятном сценарии строительство займет годы, а полноценная работа трубопроводов будет зависеть от тарифных переговоров, коммерческих условий и политической стабильности. В ближайшей перспективе значение Алжира будет опираться прежде всего на его роль поставщика газа, а не инициатора будущего мегапроекта.

При подготовке статьи использовались заявления Sonatrach, NNPC и SONIDEP, материалы межправительственных соглашений Алжира, Нигера и Нигерии, данные ONHYM, а также публикации европейских энергетических агентств и статистика поставок газа в ЕС за 2025 год.