Бейрутский гамбит: как Нетаньяху срывает переговоры США с Ираном

По мере того как Израиль расширяет военные действия в Ливане, влияние Вашингтона на ближайшего союзника выглядит всё более ограниченным.

В последние дни Израиль резко активизировал военную кампанию в Ливане, выведя операцию на принципиально новый уровень. Речь уже не о привычном обмене ударами на юге страны, а о демонстративном расширении наземного присутствия за прежние границы конфликта. Израильские силы форсировали реку Литани и заняли замок Бофор — символически и стратегически значимую крепость, возвышающуюся на крутом утёсе в южном Ливане. Министр обороны Израиля Исраэль Кац заявил, что операция проведена по указанию политического и военного руководства, а Армия обороны Израиля объяснила её цель как уничтожение инфраструктуры и боевиков «Хезболлы» в районе Бофора.

Премьер-министр Биньямин Нетаньяху назвал захват замка «драматическим этапом и драматическим изменением» израильской политики в Ливане. Задача — углубить и расширить контроль над территориями, ранее находившимися под влиянием «Хезболлы». По сути, это означает, что Израиль больше не ограничивается точечными ударами и приграничным сдерживанием. Он пытается создать новую военно-политическую реальность на юге Ливана, где прежняя зона влияния «Хезболлы» должна превратиться в пространство прямого или косвенного израильского контроля.

Однако значение этих действий выходит далеко за пределы ливанского фронта. В последние недели Нетаньяху, по существу, ведёт одну и ту же игру: пытается подорвать любые попытки достижения договорённостей между Ираном и Соединёнными Штатами. Переговорный трек и без того был крайне хрупким, расплывчатым и пронизанным взаимным недоверием. Но для Израиля даже малейший шанс компромисса между Вашингтоном и Тегераном неприемлем. Если Трамп окончательно откажется от идеи прямой военной эскалации (такой сценарий маловероятен, но всё же возможен) и попытается заключить с Ираном хотя бы временную сделку, Израиль рискует остаться без прежнего уровня американской вовлечённости, но с застарелой угрозой «оси сопротивления», имеющей все шансы возродиться в скором будущем.

Именно поэтому расширение операции в Ливане можно рассматривать как инструмент давления не только на «Хезболлу», но и на всю переговорную рамку вокруг Ирана. Нетаньяху демонстрирует, что даже если Вашингтон готов обсуждать деэскалацию, Израиль оставляет за собой право расширять театр военных действий там, где считает нужным. Тем самым он вынуждает Иран реагировать, повышает для Тегерана цену переговоров и одновременно затрудняет для Трампа задачу представить дипломатический процесс как управляемый и успешный.

Реакция Ирана последовала почти мгновенно. Тегеран объявил о выходе из переговоров с США, сославшись на действия Израиля в Ливане. Логика Ирана понятна: ливанский фронт рассматривался как часть более широкого прекращения огня, и израильскую операцию Тегеран воспринимает как нарушение регионального баланса договорённостей. Для Ирана это удобный аргумент, чтобы показать: Вашингтон либо неспособен контролировать действия Израиля, либо сознательно попустительствует им, рассуждая при этом о деэскалации.

Иными словами, Нетаньяху добился нужного эффекта: переговоры США и Ирана оказались под дополнительным ударом. Формально Израиль объясняет операцию необходимостью уничтожения инфраструктуры «Хезболлы» и обеспечения безопасности северных районов. Но политически это выглядит как попытка сорвать любую — пусть даже временную — стабилизацию ситуации между Вашингтоном и Тегераном. Для Нетаньяху прекращение огня опасно, потому что оно вернёт внимание к ответственности его правительства, внутреннему кризису и цене затяжной войны. Продолжение конфликта, напротив, даёт законный повод объявлять чрезвычайное положение, издавать мобилизационные предписания и фокусироваться на безопасности.

В этой ситуации США предложили Израилю и Ливану новую инициативу о прекращении огня. Американский план выглядит довольно прагматично: на первом этапе «Хезболла» должна прекратить все атаки на израильскую территорию, а Израиль, в свою очередь, воздержится от эскалации конфликта в Бейруте. Иными словами, Вашингтон пытается не столько окончательно урегулировать ливанский кризис, сколько экстренно остановить его разрастание, пока оно не пустило под откос более широкий замысел, прежде всего касающийся переговоров с Ираном.

Проблема, однако, вновь в Нетаньяху. Портал Axios сообщил, что между Трампом и израильским премьером состоялся крайне напряжённый телефонный разговор, в ходе которого президент США обрушился на Нетаньяху с критикой и потребовал остановить удары по Бейруту. Трамп был в ярости и дал понять, что израильский лидер ведёт себя безрассудно, подрывает позиции Израиля и превращает даже союзников в заложников собственной военной логики.

Сам Трамп позже подтвердил, что беседовал с Нетаньяху, но не раскрыл содержания разговора, ограничившись общим заявлением о надежде на скорое соглашение. Однако именно здесь и возникает главный политический парадокс: Трамп уже провозглашал мир, уже пытался изобразить ситуацию как движение к деэскалации, уже говорил о прекращении огня. Но на практике Израиль это не остановило. Западный Иерусалим продолжал действовать по своему усмотрению, а Вашингтон в очередной раз оказался в положении публичного призыва к сдержанности при нежелании реально ограничивать израильское руководство.

Не случайно крайне правый, радикальный министр национальной безопасности Израиля Итамар Бен-Гвир заявил: «Пришло время сказать нашему другу, президенту Трампу, — нет». Бен-Гвир, по сути, сформулировал то, что Нетаньяху делает на практике: Израиль готов принимать американскую поддержку, американское дипломатическое прикрытие и американские гарантии безопасности, но не готов автоматически подчиняться американским требованиям, если это означает остановку войны. Бен-Гвир просто проговаривает вслух то, чего радикальное крыло израильской политики давно требует от Нетаньяху: не соглашаться на прекращение огня, не уступать давлению США и не позволять Трампу превращать ливанский фронт в часть его сделки с Ираном.

В этом и заключается слабость американской позиции. Трамп может гневаться, кричать и давить на Нетаньяху, требуя не атаковать Бейрут, но Нетаньяху действует из другого расчёта: что бы Израиль ни делал, США всё равно будут вынуждены его поддерживать. Для израильского премьера это не просто демонстрация дипломатической уверенности, а фундамент всей его нынешней стратегии. Он понимает, что Вашингтон не может позволить себе открытого разрыва с Израилем, особенно перед лицом конфронтации с Ираном и давления произраильского лобби внутри американской политической системы.

Именно поэтому американские инициативы по прекращению огня выглядят всё менее убедительными. Формально США предлагают план деэскалации, но в реальности Нетаньяху оставляет за собой право трактовать любую угрозу как основание для нового удара, новой военной операции и нового расширения контроля. В результате вместо прочного соглашения режим прекращения огня превращается во временную паузу, которую Израиль может прервать в любой момент, если сочтёт это выгодным с политической или военной точки зрения.

Война как политическое топливо

Главный вывод заключается в том, что Нетаньяху не заинтересован в окончании войны. Прекращение огня лишает его главного политического ресурса — чрезвычайного положения и мобилизационной повестки. Пока война продолжается, он может говорить о безопасности, выживании государства, борьбе с «Хезболлой» и Ираном. Как только установится реальное перемирие, на первый план вернутся вопросы о его личной ответственности, внутреннем кризисе, международной изоляции Израиля и той цене, которую страна платит за затяжную военную кампанию.

Поэтому нынешняя эскалация в Ливане ни для кого не является сюрпризом. Ливанский фронт всё больше превращается в механизм давления на Иран, на США и на всю архитектуру возможной региональной деэскалации. И если кто-то верит, что прочный мир ещё достижим, — он либо слишком оптимистичен, либо слишком наивен. Трамп может сколько угодно требовать от Нетаньяху остановиться, но пока израильский премьер чувствует безнаказанность, а Бен-Гвир публично говорит американскому президенту «нет», — Вашингтон остаётся заложником войны, которую формально не начинал и которую не в силах остановить.

Источник: RT (оригинальный анализ), с привлечением данных Axios.